На страницах этого форума публикуются материалы предназначенные для ищущих новые пути в устранение проблем не решаемых современным обществом.
Форум не имеет целью популяризации чьих либо идей. Форум предназначен для понимания этих идей и ответа на важнейшие вопросы человеческого бытия.
Закон Вселенной - "прежде чем получить сначала отдай!" - ссылки видят зарегистрированные участники форума.

Божья ладонь

Аватар пользователя
Ansaraides
Бывалый
Сообщений: 3441
Зарегистрирован: 09 июл 2013, 08:07
Награды: 8
Откуда: Город Святой Марии
Пол: Мужской
:
Замок
Благодарил (а): 1098 раза
Поблагодарили: 2203 раза

Божья ладонь

Сообщение Ansaraides » 04 май 2015, 11:14

Стол считался кормильцем семьи, и обижать его не дозволялось. Правильно говорит русская поговорка: "Не бей стола, стол - Божья ладонь". На столе нельзя было лежать, стоять, сидеть, оставлять его неприбранным. Перед дальней дорогой крестьяне целовали середину стола. Тринадцатый человек за стол никогда не садился. Это считалось дурной приметой. Стол всегда вовремя чинили, потому что шатающийся стол предрекал тяжелую болезнь, а скрипящий - смерть в доме. Хоть и любили вологодцы гостей принимать, а снизу в столешницу все одно втыкали нож. Говорят, из-за этого гости меньше ели...

А не отсюда ли силушка молодецкая берется. Не только для услады и набивания утробы бренной этот предмет домашнего обихода нам даден. А не чтишь правь и чистоту помыслов будешь тлеть как былинка на болоте.
Все очень просто! По Гиппократу - пища это лекарство. Но не можем же мы постоянно принимать лекарства!
"Есть или не есть и что есть из того, что есть?"
Если ты поднялся на вершину горы и тебе некуда идти - иди дальше!

Нажимайте на значок пальца в верхнем правом углу и спи крепко.

Аватар пользователя
Ansaraides
Бывалый
Сообщений: 3441
Зарегистрирован: 09 июл 2013, 08:07
Награды: 8
Откуда: Город Святой Марии
Пол: Мужской
:
Замок
Благодарил (а): 1098 раза
Поблагодарили: 2203 раза

Божья ладонь

Сообщение Ansaraides » 04 май 2015, 11:21

Семантика изобразительного ряда на предметах быта славян
Пахомова Анна Валериевна

Введение к работе

Актуальность исследования. Вопрос интерпретации семантики изображений, свойственных предметам быта славянских народов, представляется весьма интересным, прежде всего, потому, что раскрывает внутренние закономерности значения изобразительных мотивов, закрепляющего на подобных предметах определенные природные, сакральные и трудовые ритмы, определявшие традиционный уклад жизни славянского крестьянства и утвердившихся в культурной традиции на протяжении многих веков. Соответственно, встает вопрос о роли и значении подобного закрепления в формировании особенностей менталитета и, в целом, этно-национальной специфики славян, решение которого должно способствовать выявлению духовных, психологических и аксиологических приоритетов и прочих фундаментальных характеристик этноса.

Определение семантики данных изображений, равно как и раскрытие функций предметов с такими изображениями в повседневной жизни славян, преимущественно крестьянства, позволяет глубже понять основы крестьянского мировоззрения, его истоки, реконструировать картину мира, на которой базировалось бытийное сознание человека Осуществить подобную реконструкцию невозможно без интегрирующего культурологического синтеза, который помог бы сплавить воедино данные целого ряда дисциплин: истории, археологии, этнографии, фольклористики, философии, искусствознания. Актуальность работы, таким образом, обусловлена также тем, что задача подобного рода синтеза стоит на повестке дня гуманитарных исследований, требуя обобщения материала, полученного в результате работы ученых различных специальностей.

Тема имеет еще один актуальный аспект. В современном российском обществе постоянно возрастает интерес к культурным истокам. Выяснение вопроса о происхождении русской культуры, «о корнях», создает условия

для более глубокого изучения и освоения ее всеми, кто в этом заинтересован, помогая комплексному освещению основ мировоззрения и культурной традиции славян.

Степень научной разработанности темы. Уже с первой половины XIX в. исследователи и собиратели древностей проявили огромный интерес к предметам быта славян и изображениям на них. Снаряжались экспедиции в отдаленные районы. При этом попытки не просто описать тот или иной бытовой предмет, а расшифровать символы, изображенные на нем, объясняя вырезанные или изображенные знаки, делались неоднократно. Однако, как правило, соответствующие работы рассматривают интересующие нас объекты с позиций своей специализации, - например, с уклоном в сторону археологии, истории, искусствоведения или фольклористики. Особенно плодотворными такие специальные исследования стали во второй половине XX в.

Среди них следует выделить работы, делающие акцент на историческом и археологическом компоненте данной темы. Наибольшее признание среди работ этой группы получили исследования академика Б. А. Рыбакова. В трудах фольклористов (Д.К. Зеленин, Б.Н. Путилов, К.В. Чистов, В.К. Соколова, А.К. Байбурин) собран и проанализирован громадный материал по символике, содержащийся в славянском фольклоре, что позволяет сопоставить его с изорядом предметов быта и тем самым выявить параллелизм и прямую связь нарратива и изоряда как интегральных частей народной культуры. Коллективные труды этнографов1 позволяют определить место бытовых предметов в иерархии ценностей, их функции в традиционном укладе жизни славян. Выдающиеся отечественные мифологи (В.В. Иванов, В.Н. Топоров, Е.М. Мелетинский) раскрыли семантическое значение многих элементов, встречающихся в декоре интересующей нас группы предметов. Особое значение имеет этнолингвистическая школа Н.И. Толстого (СМ. Толстая, О.В. Белова, Е.Е. Левкиевская, А.А. Плотникова, А.В. Гура и др.), в трудах которой, прежде всего в многотомном этнолингвистическом словаре

Этнография восточных славян. Очерки традиционной культуры. /Отв. ред. К. В. Чистов. М., 1987.

«Славянские древности»2, содержатся наиболее объективные, научно ёмкие и всесторонние характеристики феноменов народной культуры славян. Отдельную группу работ составляют искусствоведческие труды, среди которых тему семантики изображений на бытовых предметах затрагивали В.М. Василенко, B.C. Воронов, Г.С. Маслова, М.А. Некрасова. Семиотическая школа Ю.М. Лотмана акцентирует внимание на теоретических и прикладных проблемах философии, семиотики и собственно культурологии в применении к культуре повседневности. Их идеи, подходы и методы также активно привлекались автором данного исследования в целях систематизации и обработки накопленного материала Фактически и методологически ценный материал этих трудов позволяет опираться на них при создании комплексного исследования, связанного с выделением семантического аспекта внутри названных подходов.

Славянские древности. Этнолингвистический словарь под ред. Н. И Толстого. Т. 1-2. М, 1995-1999.

Структура культурного пространства в традиционном жилище

Под словом «дом» часто понималось все хозяйство вообще, включая жилую избу и дворовые постройки: хлев, овин, баню, амбары, сараи и т.д., а также все их содержимое: мебель, посуда, орудия труда, одежда, сани, телеги и др. Дом, жилище, представлял собой некий микрокосм.

Дом всегда являлся защитой, убежищем, в поверьях он постоянно противопоставляется всему остальному, чужому и обычно враждебному миру. Дом тщательно защищали от злых сил, которые могли нанести вред и даже принести смерть его обитателям. Оберегающие от зла магические обряды с использованием конкретных предметов проводились уже с самых первых моментов строительства дома. Место под постройку дома выбирали очень тщательно, так как от этого, по народному убеждению, зависело, будет ли в доме удача, счастье и достаток. Так, считалось, что если дом поставить на «нехорошем» месте (например, там, где раньше стояла баня, был похоронен самоубийца и т.д.), то в доме «будет не житье», жизнь не заладится, не будет ни покоя, ни достатка, в семье будет разлад и т.д. Для того чтобы определить годится ли место под постройку, будущие хозяева совершали различные обрядовые действия. Так, например, в некоторых местах на приглянувшемся месте оставляли на ночь под открытым небом воду в каком-либо сосуде, и если к утру, она сохраняла чистоту и прозрачность, то это считали хорошим знаком и без опаски приступали к строительству. Далее, последовательно проводился ряд обрядов. С древних времен существовал обычай в передний «святой» угол класть три вещи: деньги (монету) - «для богатства», ладан — «для святости» и овечью шерсть — «для тепла». Крыша считалась одним из важнейших элементов дома: так, по народной пословице, «всего дороже честь сытая да изба крытая»; «Изба без крыши — что баба». На крыше устанавливался обычно резной гребень, нередко — с какими-либо вытесанными фигурами, например, с петухами или конскими головами на концах.

Главное место в любом доме занимала печь - очаг. Печь — один из главных сакральных центров дома. Она является наиболее мифологизированным и символически значимым предметом. Около печи, на печи и в печи было довольно большое количество крестьянской утвари — посуды, предметов, используемых в приготовлении пищи, ухватов и т.п. Изба не считалась готовой, пока в ее углу не появлялось это громоздкое и столь необходимое в крестьянском хозяйстве сооружение. По народному выражению она «и варит, и жарит, и греет, и парит».

От печи выстраивался весь интерьер дома. В каждой избе налево, у печки, иногда за дощатой перегородкой, находился бабий кут — женский угол. Направо, в ближнем углу, находился кут хозяйский, или коник, где приделывался ларь для хранения сбруи и разных подручных принадлежностей хозяина дома, большака семьи. Наискось от печи, направо, прямо напротив хозяйского кута, находился красный угол, большой и самый главный в доме; большую его часть занимал приставленный к углу стол, а в самом красном углу хозяевами непременно прилаживалась особая треугольная полочка для икон, называемая «тябло».

Печь, как вместилище пищи и домашнего огня, была воплощением идеи домашнего благополучия. Сама печь обычно символизировала женщину, рождающее лоно. Формирование плода в материнской утробе уподоблялось выпеканию хлеба, а процесс поддержания огня и действия с кочергой и хлебной лопатой в свадебном обряде осмыслялись как супружеские отношения. Вместе с тем, печь символизировала и потусторонний мир, и могилу, и смерть. В некоторых местах считали, что, когда человек умирает, нужно закрыть печную трубу и отворить двери, иначе душа умершего вылетит через трубу и достанется черту.

В обряде перепекания ребенка печь должна была убить и болезнь, и самого больного ребенка, чтобы возродить его уже здоровым. Вернувшись с похорон, сразу же заглядывали в печь, чтобы избавиться от тоски по покойнику и страха перед ним; когда, то же самое совершала невеста, входя в дом жениха, то этим она выражала пожелание, чтобы родители ее жениха умерли. Из печной трубы вылетают нечистая сила, души умерших, болезни, доля и т.д.

В конце свадебного пира в печь бросали пустой горшок, приговаривая: «Сколько черепья, столько молодых ребят!» (Архангельская губ.)4.

С мотивом приобретения в семью нового человека связаны обычаи, которые должна была выполнить сваха для благополучного разрешения ее дела — сватовства. Посещая дом невесты, сваха говорила: «Печка, печка, дай нам человечка», с той же целью сват или сватья, пришедшие с предложением к родителям невесты, грели свои руки у печи (в любое время года) или касались рукой печного столба5.

Хозяйка, вынув из печи хлеб, закрывала ее заслонкой; иначе, по поверью, когда она умрет, рот у нее будет «раззявлен»6.

Через печную трубу хозяева звали пропавший в лесу скот, считая, что в этом случае он может вернуться обратно. В страстной четверг хозяйка окликала скотину по именам через печную трубу, а хозяин, стоя на улице, отвечал за животных, чтобы летом они не заблудились в лесу7.

Особые печи ставили в овине, нередко, им придавалась форма огромного чудовища с разверстой пастью и огненными глазами, - это по всей вероятности, было некогда реальным воплощением бога огня Сварожича . В фольклоре печные принадлежности всегда связаны с нечистой силой, очевидно именно поэтому на них не наносили символы.

Деревянные предметы в избе

В крестьянской избе передвижных не прикрепленных предметов было очень мало. Наиболее значимым и почитаемым среди них был стол, который, как было сказано выше, стоял в Красном углу и собирал вокруг себя всех членов семьи. Конструкцию составляли две части: столешница и массивное «подстолье» - рама, обвязывавшая ножки. Резные или расписные знаки на столешницах большая редкость. По всей видимости, слово «стол» произошло от глагола «стлать» {«стелить»). Не исключено, что покрывание стола скатертью («столешником») изначально было ритуальным действием. В некоторых местностях во время свадебного пира скатерти клали наизнанку («наопашку») для того, чтобы не было порчи на новобрачных9.

Самой скатерти также придавался ритуальный смысл. В Вологодской губернии на Христов день перед приходом священника стелили на стол специальную «христовскую» скатерть. «На нее кладут караваи, яйца и тому подобное, поп же кладет крест. Когда поп уйдет, скатерку сейчас снимают, прячут и в продолжение года вынимают в редких случаях (например, покрывают ею трудно больного)».

Нижняя часть стола — подстолье в отличие от столешницы, как правило, изобиловала декоративными элементами, носящими заклинательный характер. Стол, как главный элемент крестьянского интерьера, необходимо было защитить от дурного глаза и злых сил. Ярким свидетельством тому являются резные в сочетании с росписью подстолья, хранящиеся в Смоленском Государственном музее-заповеднике. Все четыре вертикальные стороны подстолья XVII в. по низу опоясаны рядом сквозных кругов, те же самые круги, только уже выстроенные в два ряда, присутствуют на вертикальных плоскостях подстольях VIII в., представленного в упомянутом музее. Там же хранится подстолье XIX в., у которого ножки соединены проножниками и они напоминают резной подзор. Обшивка в виде широких досок имеется лишь на торцевых сторонах. Доски и ножки украшены рельефной резьбой с изображениями стилизованного конька, растительных и геометрических элементов. По резьбе выполнена роспись красной и зеленой красками. (См. прил. ХІП. 3).

На Русском Севере столы всегда ставились вдоль половиц, т. е. узкой стороной к лицевой стене избы. Противопоставление продольного поперечному в русской традиции встречается довольно часто. Почти во всех расписных и резных композициях декора предметов крестьянского быта встречается сочетание вертикальных и горизонтальных элементов. «Поперечным» называли человека вздорного, упрямого, несносного, делающего все наперекор. Про таких людей говорили: «Экой поперечный какой, не сговоришься с ним!». Перебежавшие поперек дороги заяц или черная кошка предвещали беду; о надоевшем человеке говорили: « он мне поперек горла встал» и т.д. Учитывая то, что за столом, как правило, собирались все члены крестьянской семьи одновременно, расположение его вдоль половиц становится вполне объяснимым. Перечить старшим в русских семьях не полагалось, а за столом тем более (во главе стола сидел старший — хозяин дома, а вдоль — младшие члены семьи). При продаже дома стол, как правило, передавали новому хозяину.

Стучать по столу считалось большим грехом: «Не бей стола—стол божья ладонь», «ладонь Бога или Богоматери, протянутая людям». На столе нельзя было сидеть, лежать, оставлять его неприбранным. Перед дальней дорогой крестьяне целовали середину стола, а если путь предстоял близкий, то один или два его угла обращенные внутрь дома. Целовали стол и по возвращении домой. Тринадцатый человек за стол не садился, т.к. это считалось дурной приметой. Если стол расшатывался, это сулило хозяину тяжелую болезнь, а если еще и начинал скрипеть — смерть. Чтобы гости поменьше ели, в нижнюю часть столешницы втыкали нож11.

В некоторых местах во время обеда и ужина старались подольше посидеть за столом, полагая, что «сколько за столом посидишь, столько в царстве небесном пробудешь». На второй или третий день крестин совершали обряд «хождения в рай», во время которого обходили вокруг стола, садились за него и т.д.

Ритуальный обход стола совершался обычно на свадьбу, родины и т.д. Так, вокруг стола обносили новорожденного; вокруг стола бабка-повитуха трижды обводила роженицу со словами: «Освободи, господи, душу грешную, а другую безгрешную». При этом в повседневной жизни обход стола возбранялся12.

Со столом связывалось множество примет и поверий: «лишняя ложка или чашка на столе - к гостям», «ходить вокруг стола—к смерти жены», «ложиться на стол - к покойнику», «ключи (шапка) на столе — к ссоре», « нож со стола упал - к гостю, ложка, вилка — к гостье», «пустая бутылка (рукавицы) на столе - к опустению»13 и т.д.

В народной традиции стол уподоблялся церковному престолу; у всех восточных славян были известны формулы типа: «Стол — это престол Божий», а также предписания: «Стол — то же, что в алтаре престол, а потому и сидеть за столом, и вести себя нужно так, как в церкви»14.

У восточных и западных славян на столе постоянно находился хлеб, что как бы превращало стол в престол. Святость стола не в последнюю очередь связывалась с хлебом: «хлеб на стол, так стол престол, а хлеба ни куска, так и стол доска». Упавший со стола хлеб (даже крошку) целовали, «если же рассыплется много крох, то ищущий их должен уронить слезу, чтобы не плакать на том свете»15.

Думаю, не стоит исключать, что в глубокой древности стол имел значение языческого жертвенника, о чем в свое время писал Ф.И. Буслаев16.

Н.Ф. Сумцов, в свою очередь, полагал, что стол «знаменует небесное пространство, а движущиеся вокруг него молодые — круговращательное движение небесных светил... Обхождение во время венчания вокруг аналоя со свечами в руках - остаток глубокой языческой старины, впоследствии принятый и освященный христианской церковью»17. Действительно, у некоторых славянских народов во время свадебных обрядов молодые нередко трижды обходили вокруг стола, держа в руках зажженные свечи или концы ритуального полотенца. Выставленные на столе кушанья воспринимались как «посланные Богом» (вспомним поговорку: «угощайтесь, чем Бог послал»).

Функции изображений

На протяжении всей жизни человека окружали многообразные предметы, очень практичные, предназначенные для использования в разных сферах крестьянской деятельности. Функциональность их поразительна — будь то вальки, прялки, вёдра, сундуки, коробеи, колыбели и т. д., все эти предметы удобны в использовании - они устойчивы, долговечны, красивы. В зависимости от предназначения, они отличались по форме, размеру, элементам декора. Предметы быта наравне с хозяйственно-бытовой функцией заключали в себе и магически - заклинательную символику, которая, как верили славяне, оберегала обладателя таких предметов от всякого рода неприятностей, таких, например, как нечистая сила, болезни, голод и даже смерть. Ряд символов мог обеспечить безопасность и здоровье, сытость и счастливую жизнь обладателю данного предмета или даже всем обитателям дома. Таким образом, предметы быта благодаря своему декору приобретали функцию оберега. С этим связано обилие предметов с охранной символикой, окружавших сельского человека. Он ограждал себя от опасности, от тёмных сил, обитавших везде: в лесу, в поле, в реке, около дома и внутри него, всевозможными символами, знаками, нанося их на предметы, связанные в первую очередь с приготовлением пищи, ее потреблением и хранением. На предметы, которые использовались в изготовлении нитей и ткани для одежды, да и на саму одежду наносили множество узоров, как правило, сходных между собой или обозначавших одни и те же символы. Мебель изобиловала разнообразными изображениями сакральной орнаментики. Тем самым человек делал безопасными для себя те сферы, с которыми непосредственно, контактно соприкасалась его телесность — пищу, одежду, мебель. Телесный код народной культуры, поэтому, следует понимать как широкое семантическое поле, не ограничивающееся физиологией организма, но включающее в себя предметную сферу, связанную с человеческим телом.

Народное искусство не знает просто практических вещей: никогда не устраняя их бытовой сути, - в этом его основа, - оно наполняет свои изделия высоким чувством красоты. Даже простой ничем не орнаментированный ковш красив своей формой, чувством понимания дерева, из которого он создан, а будучи украшенным орнаментом /то же относится и к любым другим вещам/, он обретает большое содержание. Народный орнамент, как и фигуративные изображения, - не бездумны. В них много смысла, часто не сразу разгадываемого нами, который перекликается с ушедшими в прошлое мифами, обрядами, поговорками и сказками. Сейчас всё более ясно, что декоративно-прикладное искусство народа тесно переплетается с его устным творчеством: в его формах можно видеть образы древних поверий о природе, где царили солнце, небо, земля, вода и другие стихии, - они были благодетельны человеку, а произведение народного искусства становилось как бы «изобразительным заклинанием», обращенным к ним. Эти образы природы не воспроизводят прямо действительность, они, прежде всего, условны и символичны. Мотив коня на рукояти ковша представляет миф о коне-солнце. (См. прил. VII. 3, 4; ХШ. 2). На прялке с резными кругами (см. прил. XVHI) отражены полузабытые космогонические представления о жизнедающем светиле и звёздном небе. Содержательностью проникнуты все произведения крестьянских художников. Они отнюдь не безразличны нам. Стоит обратить внимание, что их главные герои - русалки-берегини, птицы-сирины, львы, всадники, женские фигуры чаще всего смотрят на нас, и поэтому мы сразу устанавливаем с ними некоторую внутреннюю связь (см. прил. XV). Несмотря на кажущуюся условность и символичность, все главные изображения как бы «стремятся» к нам. Вряд ли можно согласиться с бытующим мнением, что древняя символика живёт как рабочий принцип компоновки, как отстоявшийся веками приём организации материала. В народном искусстве даже последних, ХУШ- XIX веков оставалась живой память о мифах, о связи тех или иных образов со сказками, с поговорками, с обрядами. «Народные мастера говорили, что «...узоры понимали ведуны и ведуньи", что "они знали и объясняли". А теперь, когда мы стали углублённее исследовать содержание народных форм, орнамента, изображений, всё это подтверждается. Конечно, крестьянин что-то «помнил», изображая на ковше конька или Сирина на прялке. Он, может быть, не знал полностью их древнего значения, но их образы, как и другие мотивы, не были для него отвлеченными: образ был еще «тронут» древним содержанием и, что самое главное, овеян поэтическим отношением. Это видно в стремлении не только украсить предметы, но и придать им особую значительность. На козьмодемьянском ковшике или северной швейке конёк «венчает» рукоять ковша, завершает "столбик" швейки (см. прил. ХПТ. 1), но и там и здесь конёк не просто украшение, он "вознесён", он торжествен, и все его изображение проникнуто величием.

В декоре вещественных памятников древности /на постройках, надгробиях, утвари, одежде и т.п. / встречаются схематические рисунки, зачастую не являющиеся изображениями элементов визуально воспринимаемой среды человеческого обитания /т.е. каких либо предметов или существ/. Они появились в доисторические времена и бытовали в декоративном народном искусстве до начала XX века. Повторяясь на протяжении тысячелетий, переходя от одного народа к другому, эти графемы проявляют примечательную устойчивость и в формах своих начертаний, и в самом факте своего существования.

Большой интерес с точки зрения восприятия крестьянином системы мироздания, системы человек — природа представляют изображения на колыбелях. Иногда изображения сопровождались дарственными, поучительными или благопожелательными надписями. Изречение, написанное на колыбели, представляет собой напутствие маленькому человеку". Сия колыбель для младенца малого, для усыпания и для просыпания и, чтобы он росъ и добрелъ на умъ учился закону божию родителей почитать". Часто и содержание росписи как бы раскрывало назначение предмета. Так на стенке колыбели художник изобразил, как только что выкупанного ребенка пеленают и укладывают спать: на шесте — очепе, - укрепленном в потолке, висит колыбель, точно повторяющая по форме сам предмет в натуре. Окошки и полочка с посудой указывают нам на то, что действие происходит внутри избы. Сценка исполнена очень живо и выразительно: раскинув руки, мать приготовилась взять ребенка и положить его в постель; заботливо склонилась над ним, пеленая его, возможно, старшая сестра. Очень точно и лаконично, сумел передать народный мистер характер северного жилья. Избы на севере строились высокими, в два-три этажа. Жилые помещения занимали верх дома, а внизу хранили овощи, сено и т.д., держали скот. Именно поэтому внизу, под полом, который показан одной линией, нарисована свинья.

Источник Для просмотра ссылок Вы должны быть авторизованы на форуме.
Все очень просто! По Гиппократу - пища это лекарство. Но не можем же мы постоянно принимать лекарства!
"Есть или не есть и что есть из того, что есть?"
Если ты поднялся на вершину горы и тебе некуда идти - иди дальше!

Нажимайте на значок пальца в верхнем правом углу и спи крепко.


Вернуться в «Самые актуальные вопросы исцеления»

Кто сейчас на форуме

Количество пользователей, которые сейчас просматривают этот форум: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей