lindРоберт ЛИНД: "Мечтаю накормить весь мир"

Как курляндский барон стал известным московским генетиком

Нина ЧИСТОСЕРДОВА
Челябинск

 

Профессию он выбирал, как судьбу. Впрочем, судьба все-таки бывает счастливой. А профессия его была приговором. Роберт Линд - генетик. Ученый, который открыл 12-й оперон (авторы каждого из 11 предыдущих получили Нобелевские премии). А ему не дали защитить даже кандидатскую, не позволили вступить в КПСС (что автоматически делало его невыездным). Признанный в мире первооткрыватель генов, чьи статьи перепечатывали зарубежные журналы, в своем институте был переведен в... сантехники. Чтобы он, не выдержав унижения, уволился, ушел сам. (Это были уже 60-е годы, и просто выкинуть его из института не решался никто).

Вдруг в каморку Линда под лестницей вбегает сам заместитель директора:

-- Роберт Мейнгардтович, скорее поднимайтесь в приемную директора. К вам приехали нобелевские лауреаты из Дании.

Линд выдержал насмешливую паузу:

-- Ведите! Я приму их у себя.

Сегодня Роберту Линду 67. Его идеи, открытия до сих пор поражают научный мир. А он по-прежнему живет в малюсенькой московской квартирке, сделав из кухни лабораторию. Как прежде, сам пробивает свои изобретения, такие, как СГОЛ (наша газета рассказывала об этом чудо-продукте 22 января 2004 года). Для этого он и прилетел в Челябинск. Сегодня академик Петербургской академии наук и искусства Роберт Линд - собеседник "Челябинского рабочего".

-- Я решил поступать на факультет генетики МГУ в 30 лет. К тому времени закончил пединститут, был биохимиком, преподавал в техникуме, мединституте. Но увлечение было одно - генетика: читал, изучал, занимался. Хотя была она, конечно, в загоне. Везде висели плакаты "Генетика - продажная девка империализма". Но я накопил репетиторством деньжат, договорился с женой. И сдал все экзамены в МГУ. Вдруг мне объявляют: "Не прошел по конкурсу". Этого быть не могло - я набрал максимум возможных баллов. Потому прямо пошел к заведующему кафедрой знаменитому генетику Всеволоду Николаевичу Столетову, он был заместителем министра образования России. Он сказал прямо: "Национальность твоя МГУ не подходит. Я тебя отправлю в институт атомной энергии к Алиханяну". Известный академик прятал в то время генетиков под свое крыло.

-- Роберт Мейнгардтович, а вы кто по национальности?

-- В паспорте записано "эстонец". Дед мой Карл - курляндский барон, имел поместье с четырьмя паровыми мельницами, 40 только выездных лошадей. В Эстонии был известным поэтом и переводчиком финского эпоса - в Тарту ему и Крейцварду даже памятник поставили. Он возглавил борьбу эстонских дворян против российского гнета еще до революции. В 1916 году царь сослал деда в Сибирь вместе с семьей. После его гибели бабка вышла замуж за польского революционера, которого в 37-м признали контрой и расстреляли вместе с племянником. А бабку посадили. Из лагеря на Колыме освободили всего через восемь лет за примерное поведение - она была лучшей медсестрой.

Фантастическая была женщина! Маленького росточка, с железной волей, никого не боялась. Вызвала мою мать с четырьмя детьми к себе в деревню, когда мы уже пухли от голода. И всех нас содержала. Помню, как я был потрясен, когда она взяла за рог теленка, аккуратно ударила его топором по темечку и напилась бьющей фонтаном горячей крови. Но это уже совсем другая история.

-- Значит, дело не только в вашей национальности, но и в происхождении. Разве мог поступить в МГУ внук политзаключенных, да еще и ученик Тимофеева-Ресовского?

-- Ресовского как раз тогда выпустили из Озерска, и он читал лекции в МГУ. я на них ходил, еще не будучи студентом. Все перемены мы с ним говорили - о генетике, конечно. Он стрелял у меня папиросы "Север" (причем курил еще более мерзкие, чем я, "Прибой"): "Ну-ка, Роберт, дай мне свою хлебную", - это была привычка зоны. Только все это не дает права называться его учеником.

Вы представляете, какая это была фигура? Ресовский - основатель радиационной генетики, создатель теории мишени. Кстати, именно он первым показал, почему при облучении нужно пить спирт: при этом хромосома сворачивается в комочек, и альфа-частиц и гамма-лучей в нее попадает значительно меньше. Ресовский сам был большим любителем...

Но я-то ведь теоретик-самоучка, теорию освоил экстерном и сдал Столетову и Шестакову, учась в "чужом" институте. Они направили меня в аспирантуру, а я чашку Петри, питательные среды, бактерий под микроскопом никогда в глаза не видел - почти год азы лабораторной техники осваивал. Так что на серьезные научные разработки вышел только в самом конце аспирантуры. После того как одну из моих работ перепечатали в США, в институт генетики, где меня оставили после аспирантуры, пошли письма со всего мира. Потом меня включили в список первооткрывателей генов на хромосоме кишечной палочки. Затем...

-- Роберт Мейнгардтович, пощадите, ничего не понимаю. Объясните, как все эти открытия используются?

-- Все письма и статьи шли только через первый отдел института. Десять печатей нужно было поставить, что ты не раскрываешь государственную тайну. Вот и начальник отдела генерал Самоваров тоже все нас спрашивал, как применить в народном хозяйстве то, что мы делаем. Поймите, не всегда это важно. Мы тогда по теоретическим разработкам были впереди планеты всей. А практика приносила немало казусов. Есть, например, такое африканское растение, белок которого в 50 тысяч раз слаще сахара. Если "выдернуть" его ген, внедрить в молочно-кишечную бактерию, то можно создать уникальный продукт для детского питания. Вот меня и заслали в молочный институт из-за этого сладкого кефира. Приняли меня там неласково - к генетике в СССР относились с огромным подозрением. А когда пищевики увидели, что я лью в молоко то щелочь, то марганец, то йод - неприемлемые для них реактивы, начали крутить пальцем у виска. Руководству пошли письма с требованием освободить меня от работы - разве ж можно за такую ерунду 90 рублей платить!

Тогда директор решил меня коллективу представить - попросил прочесть лекцию о генетике для сотрудников института. На вторую лекцию народу пришло в пять раз больше, из нашего, из других НИИ, затаив дыхание слушали. Почему вопросов-то нет, удивлялся я. "На вопросы квалификации не хватает".

-- А сладкий кефир-то создали?

-- Кефир сделали канадцы, обогнав нас. Продукт получился "потрясающий" : после него не то что вода, селедка казалась сладкой - такое мощное было послевкусие. В производство он так и не пошел.

-- Как был изобретен СГОЛ?

-- Я его готовил поначалу как способ утилизации огромных объемов сыворотки: в Союзе выливалось по 15 миллионов тонн в год. Это целое озеро Байкал. Директор молочного института, где я так и застрял, со слезами говорил: "Представляешь, 30 процентов пищевых калорий молока содержится в сыворотке. А мы в голодной стране, где людей кормить нечем, выливаем это богатство в канализацию. Это проблема, которой я всю жизнь хотел заняться. Ты - молодой, генетик, возьмись!"

Первый эксперимент я проводил в зверохозяйстве, где у норок, соболей был такой страшный авитаминоз, что они отгрызали себе задние лапы. Через три дня авитаминоз исчез - зоотехники были в восторге.

Тогда я попробовал сыворотку на птицефабрике в Нарофоминске. Надо вам сказать, что цыплята подвержены колоссальному стрессу: громко крикнешь или цвет халата птичница поменяет - часть птенцов сдохнет. Так вот, бежит ко мне директор, жмет руку: "Спасибо вам огромное, ваш продукт снимает все стрессовые явления".

Затем уже в Московском институте биофизики доказали: мой продукт защищает от радиации. 800 рентген получили опытные крысы. Через месяц 80 процентов облученных сдохли, а в группе, что пила СГОЛ, - лишь 20 процентов. То есть в четыре раза СГОЛ повышал сопротивляемость организма последствиям облучения.

-- Потрясающие результаты! А как вы испытывали СГОЛ на людях?

-- Сначала на себе, конечно. А в это время в СМИ развернулась целая кампания о том, что наши тюрьмы - рассадники туберкулеза. Нашел я тюрьму под Тулой, договорился с врачами, получил разрешение Минюста и начал кормить зеков СГОЛом. Через два месяца заболеваемость туберкулезом в отрядах снизилась в три-пять, а то и в 10 раз, в зависимости от питания. Я сам был горд и потрясен, поехал к губернатору Пензы. А он мне: "Да чем скорее они сдохнут, тем лучше! Я за то, чтоб до окончания срока".

Тогда я продолжил исследовать свойства СГОЛа. Вместе с институтом мясной промышленности мы выпустили колбасы со СГОЛом - качество получилось великолепное, выросла сохранность. Но, самое главное, почти в 200 раз сократилось содержание колбасных ядов (тех самых, что выделяются при стрессе забиваемого животного, а потом приводят к скоплению шлаков в организме человека). "Это невероятно ценно для здоровья, продления сроков жизни. Вам за СГОЛ золотой памятник бы поставить, - говорила заведующая лабораторией. И вдруг осеклась. - Только кому в нашей стране это нужно?"

-- Неужели вы так и не нашли единомышленников?

-- На седьмом московском хладокомбинате, где выпускают до 10 тонн мороженого в сутки, мы запустили производство. Представляете, как это здорово - давать детям мороженое, которое будет нормализовывать обмен веществ, предупреждать заболевания, связанные с обменными процессами и стрессами, повышать иммунитет. Кроме того, добавка трех процентов СГОЛа экономит 10 процентов обрата. Институт питания вынес хладокомбинату благодарность за внедрение ценного продукта. Я повез им грамоты, а у ворот - автоматчики, на проходной люди в камуфляже. Никого не пускают: новый хозяин, смена собственности.

-- Скажите, почему же вы до сих пор в России? Неужели не хочется уехать туда, где ваши идеи востребованны, встречаются "на ура"?

-- Я, как говаривал Чапаев, языков не знаю. Да и ездил я в ту же Германию: да, принимают по высшему разряду. Но ведь муторно - такие чистота, порядок. Иду по Мюнхену и окурки в карман прячу - бросить нельзя. Все расписано, запланировано. Сидим со знаменитым профессором биологического центра в ресторане. Я ему свою новую идею - как из углеводов делать сырой протеин - на салфетке рисую. А он мне: "О, как красиво, но на практике такого быть не может!" В тот же вечер разыскивает меня по телефону уже во Франкфурте: "Я нашел пять способов доказательства вашей правоты!" Вот удивил, у меня самого их семь. Сейчас мечтаю из репы, свеклы, картошки синтезировать белок и накормить им весь мир - это ж острейшая проблема планеты, особенно Африки, Индии, Китая.

Кстати, и Эстония приглашает вернуться внука курляндского барона. Нашли мне адвоката, который взялся вернуть поместье деда. Ну и зачем оно мне? Вот я продал лицензии на право производства СГОЛа в Иркутск, Минск, Уфу, теперь и в Челябинск, получил несколько тысяч долларов и сразу пустил их в новые разработки. За что, конечно, от жены и сына получил большой втык. Да только меня уж не переделаешь.

-- Израильские бизнесмены предлагали вам за патент на СГОЛ баснословные деньги...

-- Да кто только не предлагал! И бандиты пистолет к голове приставляли, зубы вот выбили... Патент не отдам, может, в России чего сделать удастся.

-- Господи, да что у нас со страной-то происходит, если гениальные идеи только у бандитов в цене?

-- Единственное, что меня сегодня по-настоящему радует: со всей ведь страны звонят - помогает СГОЛ. Вот недавно из первой инфекционной профессор Башлыков просит: четверо младенцев погибают от цитамегалии. Разрешите попытаться спасти малышей вашим препаратом. И ведь помог СГОЛ. Все четверо выжили. Вот после таких звонков и мне жить хочется. Работать дальше.