Всю вашу жизнь в вас жило два человека. Один - это эго, болтливое, требующее, истерическое, выгадывающее; другой - сокрытое духовное существо, чей тихий голос мудрости вы слышали лишь изредка и почти не обращали на него внимания. Но со временем, когда вы все больше и больше прислушиваетесь к учениям, размышляете о них и включаете их в свою жизнь, ваш внутренний голос, ваша внутренняя, присущая вам мудрость распознавания, которую мы в буддизме называем "различающим сознаванием", пробуждается и становится все сильнее, и вы начинаете отличать ее руководство от различных неотступных и заманивающих голосов эго. И к вам начинает возвращаться память о вашей настоящей природе, со всем ее великолепием и уверенностью.
Вы фактически обнаружите, что нашли в самом себе своего мудрого руководителя. И потому, что он знает вас насквозь - ведь он является вами - ваш руководитель в состоянии помочь вам, со все возрастающими ясностью и юмором, преодолевать все затруднения, создаваемые вашими мыслями и эмоциями. Ваш руководитель также может оказаться постоянно присутствующим, радостным, нежным, даже иногда поддразнивающим спутником, который всегда знает, что для вас лучше и что поможет вам находить все больше и больше выходов из вашей одержимости своими привычными реакциями и запутанными эмоциями. И в то время, как голос вашего различающего сознавания будет становиться все сильнее и яснее, вы начнете отличать его истину от различных обманов эго, и сможете слушать его с узнаванием и уверенностью. Чем чаще будете вы прислушиваться к этому мудрому руководителю, тем легче вы сможете самостоятельно изменять свои отрицательные настроения, видеть их насквозь и даже смеяться над ними - над абсурдными сценами и нелепыми иллюзиями, которыми они являются. Постепенно вы обнаружите, что все быстрее и быстрее можете освобождаться от темных эмоций, которые правили вашей жизнью; способность к этому - самое великое чудо из всех остальных. Тибетский мистик Тертон Согьял сказал, что по-настоящему его не очень впечатляет кто-то, кто может превращать пол в потолок или огонь в воду. Настоящее чудо, сказал он, это если кто-то может освободить хоть одну отрицательную эмоцию.
Итак, вместо резкой и отрывочной болтовни, которую вы всю свою жизнь слышали от эго, вы все более и более будете слышать в уме ясные указания этих учений, вдохновляющие, предостерегающие и направляющие вас на каждом повороте. Чем чаще вы будете к ним прислушиваться, тем больше вам будет дано руководства. Если вы будете следовать этому голосу вашего мудрого руководителя, голосу вашего различающего сознавания, и позволять эго впадать в молчание, то начнете ощущать присутствие мудрости, радости и блаженства - того, чем вы в действительности являетесь. Новая жизнь, совершенно отличающаяся от той, в которой вы маскировали себя, как ваше эго, начнется в вас. А когда придет смерть, вы уже овладеете при жизни управлением теми эмоциями и мыслями, которые в посмертных состояниях бардо приняли бы в противном случае ошеломляющую реальность.
Когда ваша амнезия, забвение вашей идентичности, начнет излечиваться, вы наконец окончательно осознаете, что дак дзин, цепляние за себя, является основной причиной всех ваших страданий. Вы наконец-то поймете, как много вреда оно причинило как вам, так и другим, и осознаете, что дорожить другими, а не собой, наиболее благородно и наиболее мудро для человека. Это принесет исцеление вашему сердцу, исцеление вашему уму и исцеление вашему духу.
Важно всегда помнить, что принцип отсутствия эго не означает, что сначала эго было, а затем буддизм с ним покончил. Напротив, это значит, что в первую очередь никакого эго никогда и не было. Сознавание этого и называется "отсутствием эго".

ТРИ ОРУДИЯ МУДРОСТИ

Мастера советуют нам, что путь к открытию свободы, даваемой мудростью отсутствия эго, лежит через процесс слушания и слышания, созерцания и размышления, и медитации. Они советуют начать с того, чтобы вновь и вновь слушать эти духовные учения. В то время, как мы будем вновь и вновь их слушать, они будут постоянно напоминать нам о нашей сокрытой природе мудрости. Это равносильно тому, как если бы мы были тем человеком, которого я просил вас себе представить лежащим в больнице с амнезией, и рядом находился некто любящий и заботящийся о нас, который нашептывал нам на ухо наше настоящее имя и показывал нам фотографии нашей семьи и старых друзей, стараясь вернуть нам наше знание утраченной идентичности. И в то время, как мы будем слушать учения, некоторые их положения и высказывания постепенно начнут затрагивать какие-то странные струны в нас, станут постепенно просачиваться воспоминания о нашей истинной природе, и медленно пробудится глубинное чувство соприкосновения с чем-то родным и невероятно знакомым.
Слушание является гораздо более трудным процессом, чем может представить большинство людей; действительно слушать так, как это имеют в виду мастера, значит полностью отпустить самих себя, отпустить всю информацию, все представления, все идеи и все предрассудки, которыми набиты наши головы. Если вы будете действительно слушать учения, то те представления, что составляют настоящую помеху, единственное, что стоит между нами и нашей истинной природой, могут быть медленно и упорно стерты.
Когда я старался слушать по-настоящему, меня вдохновляло то, что сказал мастер дзен-буддизма Сузуки-роши: "Если ваш ум пуст, то он всегда готов ко всему; он открыт всему. В уме начинающего существует множество возможностей; в уме специалиста их немного". Ум начинающего - это открытый ум, ум наготове, и если мы будем действительно слушать с умом начинающего, то можем действительно начать слышать. Ведь если мы слушаем с молчащим умом, как только можно более свободным от гвалта предвзятых идей, то истине учений представится возможность пронзить нас, делая все более поразительно ясным смысл жизни и смерти. Мой мастер Дилго Кхьенце Ринпоче сказал: "Чем больше и больше вы слушаете, тем больше и больше вы слышите; чем больше и больше вы слышите, тем глубже и глубже становится ваше понимание".
Итак, углубление понимания происходит посредством созерцания и размышления, второго орудия мудрости. Пока мы размышляем над тем, что слушали, оно постепенно начинает проникать в наш поток мыслей и насыщать нашу внутреннюю жизнь. По мере того, как размышление будет медленно разворачивать перед нами и делать все полнее то, что мы начинаем понимать разумом, и донесет это понимание от нашей головы до нашего сердца, события повседневной жизни станут все более и более тонко и непосредственно подтверждать истины этих учений.
Третье орудие мудрости - медитация. После слушания учений и размышления о них, мы вводим в действие те откровения, которыми овладели, и применяем их, через процесс медитации, непосредственно к нашим потребностям повседневной жизни.

СОМНЕНИЯ, ВСТАЮЩИЕ НА ПУТИ

Кажется, было давным-давно такое время, когда выдающийся мастер мог один раз дать поучение выдающемуся ученику, и этот ученик достигал просветления. Дуджом Ринпоче любил рассказывать историю об одном индийском разбойнике, который, совершив бесчисленное множество успешных набегов, осознал наконец, какие ужасные страдания он причиняет другим. Он возжаждал как-то искупить то, что сделал, и пришел к знаменитому мастеру. Он обратился к мастеру: "Я - грешник, я мучаюсь. Есть ли для меня выход? Что я могу сделать?"
Мастер оглядел разбойника с головы до пят и спросил его, что он хорошо может делать.
"Ничего", - ответил разбойник.
"Ничего? - рявкнул мастер. - Ты должен хоть что-то уметь делать хорошо!" Разбойник помолчал и наконец признался: "Вообще-то, у меня есть талант к одному делу - воровству".
Мастер рассмеялся: "Хорошо. Это именно то умение, которое тебе нужно сейчас. Отправляйся в уединенное место и ограбь все свои восприятия, и укради все звезды и планеты с небес, и раствори их в чреве пустоты, во всеобъемлющем пространстве природы ума". За двадцать один день этот разбойник постиг природу своего ума, и со временем он стал считаться одним из великих индийских святых.
Итак, в древности существовали выдающиеся мастера и ученики, столь восприимчивые и с таким твердым намерением, как этот разбойник, которые могли достичь освобождения, всего лишь выполняя с неуклонной преданностью одно простое указание. И даже теперь у нас есть реальная возможность стать просветленными, если бы мы могли полностью сконцентрировать свой ум на одном сильном методе мудрости и работать непосредственно с ним.
Однако наши умы обуреваемы сомнениями, создающими в них путаницу. Иногда я думаю, что сомнение является еще большей помехой эволюции человека, чем желание и привязанность. Наше общество развивает умствование вместо мудрости и возвышает наиболее поверхностные, грубые и наименее полезные стороны нашего разума. Мы стали столь ложно "умудренными" и невротичными, что само сомнение принимаем за истину, а то сомнение, которое является не более чем отчаянной попыткой эго защититься от мудрости, обожествляем как цель и плод истинного знания. Этот вид низкого сомнения является потрепанным императором сансары, которому служит стая "специалистов", что учат нас не тому щедрому сомнению открытой души, которое, как утверждал Будда, необходимо для испытания и доказательства ценности учений, но разрушающему виду сомнения, что не оставляет нам ничего, во что можно было бы верить, ничего, на что можно было бы надеяться, и ничего, ради чего стоило бы жить.
Таким образом, наше современное образование учит нас превозносить сомнение, оно, фактически, создало то, что почти можно назвать религией или теологией сомнения, согласно которой мы, чтобы казаться разумными, должны сомневаться во всем, постоянно указывать на то, что неправильно, и редко спрашивать, что же правильно или хорошо, цинически принижать все унаследованные духовные идеалы и философии, или вообще все, что делается из простой доброй воли или в сердечной невинности.
Будда же призывает нас сомневаться по-другому, "как испытывают золото, обжигая, надрезая и потирая его, чтобы проверить его чистоту". Но для такого сомнения, которое действительно приведет нас к истине, если идти до конца, у нас нет ни проницательности, ни отваги, ни умения. Нас натаскали, обучая бесплодному пристрастию к противоречиям, которые вновь и вновь лишали нас всей реальной открытости любой более широкой и благородной истине.
Поэтому я попросил бы вас заменить наше современное нигилистическое сомнение на то, что я называю "благородным сомнением", тем сомнением, что является неотъемлемым составляющим пути к просветлению. Огромная истина мистических учений, переданных нам, является не тем, что наш мир, находящийся в опасности, может позволить себе отбросить. Почему бы нам, вместо того, чтобы сомневаться в них, не ощутить сомнение к самим себе: к нашему невежеству, нашему мнению, что мы все уже и так понимаем, нашему цеплянию и уклонению, нашей страсти к так называемым объяснениям реальности, в которых нет ничего от всеобъемлющей и вызывающей благоговение мудрости того, что говорят нам мастера, посланцы Реальности.
Такое благородное сомнение побуждает нас идти вперед, вдохновляет нас, испытывает нас, делает нас все более и более подлинными, дает нам силы, и все дальше и дальше втягивает нас в возвышающее поле энергии истины.
Когда я нахожусь в присутствии моих мастеров, я снова и снова задаю им вопросы, в ответах на которые я нуждаюсь. Иногда я не получаю ясных ответов, но я не сомневаюсь ни в них, ни в истинности учений. Иногда я могу сомневаться в моей собственной духовной зрелости или в моей способности действительно услышать истину так, чтобы суметь полностью понять ее, а чаще я упорно продолжаю задавать и задавать вопрос, пока не получу ясный ответ. И когда этот ответ приходит, и сильно и чисто отдается в моем уме, и мое сердце отвечает на него толчком благодарности и узнавания, тогда во мне возникает такая убежденность, которую не в силах уничтожить насмешки целого мира сомневающихся.
Помню, как однажды ясной и лунной зимней ночью я ехал на машине из Парижа в Италию вместе с одной из моих учениц. Она работала терапевтом и много для этого училась. Она рассказывала мне, что осознала - чем больше у тебя знаний, тем больше возникает от этого сомнений, и чем более глубоко начинает затрагивать тебя истина, тем утонченнее становятся поводы для сомнений. Она говорила, что много раз пыталась избегать духовных учений, но наконец осознала, что бежать ей некуда, поскольку в действительности она пыталась убежать от себя самой.
Я сказал ей, что сомнение - это не болезнь, а просто симптом отсутствия того, что мы в нашем учении называем "Вид", то есть сознавания природы ума и, таким образом, природы реальности. Когда этот Вид есть в полной мере, то отсутствуют вообще сомнения, потому что тут мы смотрим на реальность ее собственными глазами. Но, сказал я, пока мы не достигли просветления, у нас неизбежно будут сомнения, поскольку сомнение является основной деятельностью непросветленного ума, с ними можно справится только так: одновременно не подавлять их и не предаваться им.
Для того, чтобы работать с сомнениями, нужно настоящее умение, и я замечаю, что очень немногие люди понимают как развивать сомнения и использовать их. Разве не ирония, что в цивилизации, которая так поклоняется власти принижения и сомнения, почти ни у кого нет смелости принизить притязания самого сомнения, сделать так, как сказал один индуистский мастер: натравить собак сомнения на само сомнение, разоблачить его цинизм и открыть, из какого страха, отчаяния, безнадежности и усталости оно происходит? Тогда сомнение более не будет препятствием, но станет дверью к сознаванию, и всякий раз, когда сомнение будет появляться в уме, ищущий будет приветствовать его как средство для еще большего углубления в истину.
Я люблю одну историю о мастере дзен-буддизма. У этого мастера был верный, но очень наивный ученик, который считал его живым буддой. И вот однажды этот мастер случайно сел на иголку. Он вскрикнул "Ой!" и подскочил. Ученик тут же лишился всей своей веры и покинул мастера, говоря, насколько он разочарован из-за того, что мастер не полностью просветлен. Ведь иначе как он мог так подпрыгнуть и так громко вскрикнуть? Мастер опечалился, когда узнал об уходе ученика, и сказал: "Увы, бедняга! Если бы он только знал, что в реальности ни меня, ни иголки, ни "Ой!" действительно не существовало".
Давайте не позволим себе делать той же ошибки, что этот ученик. Не позволим себе принимать сомнения слишком всерьез, или давать им непропорционально возрастать, или становиться категоричными, типа "белое или черное", и не будем фанатиками в их отношении. Чему нам нужно научиться, так это тому, как медленно заменять свою страстную привязанность к сомнению, навязанную нам нашей культурой, на свободное, юмористическое и сочувственное отношение к нему. Это означает, что нужно давать сомнению время, и давать себе время на то, чтобы найти ответы на такие наши вопросы, которые не просто интеллектуальные или "философские", но живые и реальные, подлинные и полезные. Сомнения не могут немедленно разрешиться; но если мы терпеливы, то внутри нас может возникнуть место, в котором можно будет тщательно и объективно изучить сомнения, раскрыть, растворить и исцелить их. Чего нам, особенно в этой культуре, не хватает, так это правильной, лишенной отвлечении и щедро просторной среды ума, которая может быть создана только при постоянно поддерживаемой практике медитации, в которой интуитивные прозрения получают возможность медленно созревать и пробуждаться.
Давайте не будем спешить сразу разрешить все ваши сомнения и проблемы; как говорят мастера, "спеши медленно". Я всегда говорю моим ученикам, чтобы они не питали неразумных ожиданий, потому что для духовного роста нужно время. Нужны годы, чтобы овладеть японским языком или выучиться на врача: можем ли мы действительно ожидать, что получим все ответы, не говоря уже о том, что станем просветленными, в течение нескольких недель? Духовный путь состоит в постоянной учебе и постоянном очищении. Зная это, становишься смиренным. Знаменитая тибетская пословица говорит: "Не принимайте по ошибке понимание за сознавание, а сознавание - за просветление". А Миларепа сказал: "Не питайте надежды на сознавание, но занимайтесь духовной практикой всю вашу жизнь". Что я более всего стал ценить в моей доктрине, так это ее практичность, подход, требующий твердого стояния на собственных ногах, и осознание того, что для величайших достижений нужно глубочайшее терпение и самое долгое время.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить