3. НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ МЕДИЦИНЫ

Петров А.Н.: Знаете, когда смотришь на то, как сейчас борется с раком современная медицина, то слёзы прошибают. Никого они не вылечат таким образом, как делают сейчас. Они даже не подойдут к этому. Внутреннее физиологическое пространство человека имеет определённые уровни - энергетический, информационный и физический. Давайте рассмотрим традиционный вариант: на болезнь начинают давить лекарствами, химией, облучением. Рак - очень интеллектуальное заболевание. Что он делает? Он уходит на уровень энергетики. Условно говоря, садится как за парту, и начинает как бы сверху вниз смотреть - а что они там со мною делают, на том материальном уровне-то? И чего они хотят? Сейчас, правда, могут быть и энергетические воздействия. Тогда он уходит ещё выше - на информационный уровень. И уже там вальяжно так садится и смотрит. И учится!

Я хочу сказать, что все усилия современной медицины одолеть рак только на уровне соматическом, клеточном, привели к тому, что рак стал очень интеллектуальным, то есть его выучили, выдрессировали. И он уже во многих случаях ведёт себя как эпидемическое заболевание. То есть создаёт эпидемии.

Ко мне приехала женщина из приуральского города, она главный врач больницы. Она меня спрашивает, не является ли рак инфекционным заболеванием? Я поинтересовался, почему она так считает. Она в ответ говорит, что у неё в больнице, в онкологическом отделении, практически все врачи, включая её саму, уже больны раком. Я ей подтверждаю, что на уровне информации рак действительно является инфекционным заболеванием. Он может переходить в организм другого человека.

Сам я три раза болел раком, Андрей Игоревич знает эти случаи. Я три раза перехватывал рак информационно. То есть помогали другим людям, и в процессе помощи перехватывали, заражались, поскольку ещё не умели защищаться, и не знали, как этому противодействовать. Но с помощью Игоря Витальевича Арепьева, мы тогда с ним вместе сидели в одном кабинете, преодолевали раз за разом. Как видите, сижу перед вами и сейчас на здоровье не жалуюсь.

Поэтому считать, что рак нечто страшное и ужасное не надо, надо просто изменить мировоззрение. Ведь мы не призываем ни к чему неприятному, ни к чему тяжёлому. Здесь сидят доктора медицинских наук, кандидаты, аспиранты. Я думаю, что вас в институте больше мучили учебниками, чем вы потратите сил на эти технологии, которые мы предлагаем. Они гораздо проще на самом деле. Они проще, доступнее и главное - эффективнее.

И более того, развивая их, мы придём к тому, что с помощью этих технологий можно будет решать не только проблемы здоровья. Они не только на данном направлении действуют. Это и проблемы экологии Земного шара, и проблемы материальных ресурсов, ими многое можно изменить к лучшему в жизни. Этими технологиями вся среда жизни меняется в положительную сторону.

Все мечтают о каком-то рае, куда-то в какой-то рай попасть хотят. А его можно просто сделать здесь. Рай - это же ведь не какая-то другая планета, это вообще не физическое пространство. Это пространство ментальное. Там ни один объект не имеет местоположения. Но месторасположение может иметь. То есть мы своими мыслями можем создать нечто в ментальном пространстве, что потом реализуется в нашем уже физиологическом пространстве, в материальном. Это всё через необычные духовные технологии.

Давайте сделаем так. Если у Вас сейчас есть вопросы, я буду на них отвечать.

Царенко С.В.: Есть вопрос, можно? Меня зовут Царенко Сергей Васильевич. Я профессор, доктор медицинских наук. У меня несколько вопросов. Во-первых, по безопасности. Это в первую очередь безопасность врача. Вы говорили сами даже, что имели какое-то негативное ощущение, заразились, условно говоря, в кавычках назовём это. Кроме того, это, видимо, энергоёмкая технология. И какая есть опасность для человека этим заниматься? Я, например, знаю, что многие ясновидящие эмоциональны - и энергетически и физически истощаются очень быстро.

Петров А.Н.: Замечательный вопрос. Почему на начальном этапе и я, и Арепьев Игорь Витальевич, пропускали определённые заболевания? Потому что у нас ещё не было правильного видения. Опять того же самого мировоззрения. Мы не совсем правильно воспринимали эти процессы. Мы считали, что в нас какая-то сила, непонятная ещё нам, пробудилась, и мы её применяем. И даже было какое-то, иногда не совсем правильное, ощущение собственной избранности, выделенности в сравнении с другими людьми. Мы не задумывались о многом.

недавно видела эти документы. Для тех, кто не знает, представляю - она 101-кратный рекордсмен мира.

Полетаев А.И.: 102-кратный.

Петров А.Н.: Я извиняюсь. 102-кратный. Марина Лаврентьевна видела эти документы. Они сами по себе - своеобразная песня. Когда врачи от полного отрицания перешли к необходимости подтвердить факт регенерации. Они там пишут в начале "abs". Расшифровывают, что такое "abs": отсутствует. Причём так уверенно, даже с издёвкой - ну, если отрезали, то, значит, отрезали. Такие были замечания. Мол, больные приходят разные -они между собой обменивались впечатлениями по поводу первых обследований. А потом вдруг появилась тень. Потом они стали свои телефоны домашние давать, написали на заключении с обратной стороны. Если что - звони. Им уже интересно стало. Потом они консилиумы стали собирать, не по одному смотрели и не по два, а по нескольку специалистов.

Полетаев А.И.: Гипоэхогенное образование наполнилось желчью - я читал, как они написали.

Петров А.Н.: Да, они так и писали. Ну, там потом уже было видно, как вся динамика образования желчного пузыря происходила. Конечно, непривычно сталкиваться с таким явлением. Непривычно мне, у которого это происходило, непривычно им, которые это регистрировали, всем было непривычно. Но сейчас, я ещё раз говорю, не стоит вопрос - есть это или не может быть никог-

Ну, допустим, я, как писатель, написал до этих событий какие-то книги, безусловно. Но почему именно с этого момента, когда я вышел из больницы, когда открылось это видение, когда это началось, у меня резко всё изменилось? То есть качество моих работ писательских выросло просто на порядок. Почему? Что, я сам стал за одно мгновение таким удивительным? Мы не задумывались над этим. Мы исходили из того, что причина именно в нас самих. Это было и правильно и совершенно неправильно. Почему мы сейчас и говорим, что на самом первом месте у нас обучение идёт. Обучение! То есть сначала надо изменить мировоззрение. Мы ощущали себя таким образом, что, если это нам дано, то дано для того, чтобы мы как-то над кем-то поднялись, а не кому-то помогли. Они слабенькие были, такие моменты, но и их хватило. Я не могу сказать, что нас какая-то гордыня всё время распирала. Но что-то было. И что-то срабатывало. И по башке, как говорится, давали. Потому что мы просто стали каким-то каналом, каким-то проводником, через который сила идёт. Но идёт-то для других людей. Вот совершенно чёткий принцип. В помощь всем.

Я же вам рассказывал, с чего началось. Я лежал в больнице, у меня готовились отрезать почку. Мне помогли, мне же не отрезали почку, она на месте. Более того, те органы, которые раньше успели отрезать, у меня теперь восстановлены. И медицина чётко совершенно подтвердила.

Попович М.Л.: Я могу подтвердить это.

Петров А.Н.: И Марина Лаврентьевна Попович

да. Потому что существует целый ряд фактов, подтверждения этому появляются уже более десяти лет, которые пока, извините, никто не сумел отменить. Для нас это стало как работа повседневная, мы же каждый день работаем. Марина Лаврентьевна, как у Вас самочувствие?

Попович М.Л.: Самочувствие у меня неплохое. Сегодня, правда, был небольшой срыв.

Петров А.Н.: Вы вышли тогда из моего кабинета. Что у Вас было дальше?

Попович М.Л.: Отменила все лекарства.

Петров А.Н.: Сердце?

Попович М.Л.: Сердце трепыхалось. На такой поступок решилась.

Петров А.Н.: Врачи?

Попович М.Л.: Врачи - вообще. Сказали -снова сейчас положим немедленно в госпиталь.

Петров А.Н.: Здесь, кстати, два очень серьёзных кардиолога сидят из института Склифосовского.

Попович М.Л.: Профессора решили меня снова положить в институт, в госпиталь, если не буду принимать лекарства. Это госпиталь военно-морского флота, один из лучших, там подводников лечат. Сейчас же увезём. Я сказала - хорошо, хорошо, буду принимать, ладно. Но не принимала. Я Вам честно говорю.

Петров А.Н.: А самочувствие?

Попович М.Л.: Самочувствие нормальное. Я боялась, что аритмия и боли возобновятся. Потому что я ложусь спать, и каждый раз боюсь. Боялась, что опять приступ начнётся. Остановки сердца - страшное дело.

Петров А.Н.: Неделя уже ведь прошла.

Попович М.Л.: Да, неделя прошла, как раз неделя - в среду я у Вас была. И вот перед вами, а не в больнице.

Петров А.Н.: Я очень рад, что мы здесь сейчас вместе. Дмитрий Руднев здесь находится, кардиолог. У него был опыт, когда он обратился к нам как пациент. Сначала он по себе работал, потом он привёз маму. И тоже с сердцем. И ей пришлось пройти через то, что Вы преодолеваете. Врачи говорят - пейте лекарства, пейте, пейте. А Вы не пьёте. И самочувствие хорошее.

Попович М.Л.: Нормальное.

Петров А.Н.: Мы с Дмитрием о состоянии мамы очень много разговаривали по телефону. Он мне объяснял, почему нельзя так действовать, почему будет сейчас всё хуже, хуже и хуже. А я ему говорил, что не знаю, как там по науке, но я думаю, что будет всё лучше, лучше и лучше. Вот, может быть, расскажете немного?

Попович М.Л.: Расскажите, пожалуйста.

Петров А.Н.: Марине Лаврентьевне тоже интересно, чтобы сориентироваться.

Руднев Д.В.: Собственно, если Вы верите в то, о чём здесь говорится, тогда это Вас касается непосредственно. У моей мамы тоже возникли нарушения ритма. И мы пытались связаться с медиками для оказания экстренной помощи. В принципе, я на автоматизме уже договорился о госпитализации и приехал за мамой. В самый последний момент я решил воспользоваться помощью Фонда. За месяц до этого я ощутил на себе силу этой технологии. У меня была ситуация, когда мне надо было делать операцию.

Попович М.Л.: Сердце тоже?

Руднев Д.В.: Нет, не сердце, это касалось другой патологии. И тогда десятиминутный разговор позволил мне избежать не только оперативного вмешательства, но и лечения вообще. Прошло уже четыре месяца, а я чувствую себя абсолютно здоровым человеком. Всё это у меня свежо в памяти.

Я сделал звонок Аркадию Наумовичу. Так, мол, и так, есть ли возможность сейчас нас принять, потому что я нахожусь в такой вот ситуации. Он отвечает, что если мы приедем в течение часа, то пообщаемся. Мы подъехали, присутствовал также специалист Фонда Пулатов Олег Окта-евич, так что мы вчетвером были. Задушевную беседу вели в течение часа, и в ходе этих разговоров создалось впечатление, что необходимости в госпитализации уже нет. Ритм сердца у мамы упорядочился. Мы уехали домой, ободренные.

И последующие наблюдения подтвердили положительные изменения. Сейчас прошло уже примерно два с половиной месяца с того момента. Кроме того, она гипертоник, определённую поддерживающую терапию принимала. Так вот, у неё в течение месяца не было совершенно никакой необходимости в этой терапии. Давление было даже ниже обычных цифр целевых, которые мы до этого старались поддерживать. Затем, она стала лучше слышать, память улучшилась.

Попович М.Л.: В дополнение к основному исцелению?

Руднев Д.В.: Да, это как бы побочные эффекты. Она преобразилась внешне, стала более активной, энергичной, и её биологический возраст снизился на три-четыре, может быть на пять лет. Двенадцатого числа у неё был день рождения, все родственники собрались. Так что это не только мои впечатления - все родственники, собравшиеся двенадцатого числа, это отметили.

Петров А.Н.: Причём коллеги Дмитрия говорили, что надо немедленно делать операцию, буквально в течение 24 часов. Именно такие цифры звучали.

Руднев Д.В.: Речь шла о необходимости установки кардиостимулятора. И похудела она примерно на три килограмма.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить